lenaknekhtina

Category:

В гармонии

Только тогда понимаешь, что значит выражение «слиться с природой», когда, идёшь по дорожке от реки к дому и замечаешь в паре метров от себя носуху, занимающуюся своими делами, что-то разыскивающую в траве и не обращающую на тебя абсолютно никакого внимания…

Всего несколько лет назад одно упоминание о некоторых насекомых вызывало в моем организме настолько сильное неприятие, что, случалось, заставляло тело содрогнуться. Сейчас, после нескольких месяцев у папы, что было подготовкой к, и двух с половиной лет здесь, на границе джунглей и цивилизованного мира, я практически не испытываю брезгливости, страха или других неприятных эмоций по отношению ко всем представителей живой природы, начиная от мельчайших насекомых и заканчивая млекопитающими. Я не имею в виду кровососущих, которые порой бывают очень настойчивыми в достижении своих жизненных целей и чересчур назойливыми соседями, но с их засильем можно справиться, хотя бы с переменным успехом, с помощью нехитрых приемов, не требующих даже применения достижений современной химии. Конечно, некоторые виды вызывают раздражение своей деятельностью, но ведь и некоторые люди, бывает, вызывают абсолютно те же эмоции, так что дело не в их принадлежности к определенному виду.
Начнём с самых маленьких, муравьев. Они, точнее одни из огромного количества, - настоящие враги садовода: едят все подряд, стригут листья с цветов, декларативных растений, овощей и прыюиводят в уныние целые деревь. Бороться с ними можно только радикальными методами, если, конечно, не использовать химию, - уничтожать муравейник, куда они относят все настриженное. Да, они причиняют немалый урон, но нельзя не восхищаться их работоспособности, силе, когда они несут на себе ношу, превышающую их размер и массу, слаженности, позволяющей особо крупные куски переносить нескольким насекомым, и «трудолюбию»: днём и ночью они идут и идут, протаптывая свои шоссе через любые препятствия, будь то каменистая насыпь, холм или бурелом. Другие их товарищи безошибочно и очень быстро узнают, где появляется что-то съедобное: крошка от хлеба, орех, крупинка чего-либо сладкого: тут же к лакомому кусочку устремляется целая вереница собратьев, неутомимо перебирая конечностями и схватывая желанную добычу и неся ее в дом. Эти учат порядку и чистоте: вытирать начисто и насухо стол, смахивать крошки, плотно закрывать банки с крупами и, особенно, орехами и сладким. Другие, чуть крупнее, оказываются в траве или на растениях. Потоевоженные, они, заползая на руки иголок ноги, начинают атаковать, выделяя свой едкий секрет, вызывающий зуд и вздутие. Несколько раз меня «кусал» за кисть большой, живущий под камнями, муравей. Организм отреагировал довольно сильным отеком вокруг места укуса, проходившим больше суток.
Иногда что-то происходит с небольшими осами: они устраивают настоящие нашествия на нашу кухню, не давая нормально завтракать, покрывая стол и лежащие на нем фрукты почти сплошным чёрным слоем, садясь на ложку, норовя залететь в рот. Действуя сообща и настойчиво, они иногда доводят меня до истерики и вынуждают убегать, скрываясь и пряча еду, в другой дом, стараясь не дать возможность выследить место дислокации, и быстро-быстро пережевывать все подготовленное, лихая себя возможности насладиться вкусом. пока это случалось дважды: может, сезонное? Другие осы, тоже чёрные, но гораздо крупнее, строят свои дома в бамбуке или под крышей, мирно с нами сосуществуют: не жалят и уважают нас как хозяев и арендодателей).

Есть, конечно, и те, что больно жалят, когда случайно натыкаешься на улей в саду. Обычно, достаётся А., на мне странным образом осиные укусы очень быстро заживают, не оставляя и следа на следующий же день.
Ещё одни любители вкусно поесть - тараканы, которые здесь, наверное, всех размеров и оттенков коричневого: стоит закрыть крышку нашего чудо-стола, в котором хранятся фрукты и овощи, как там начинается представление. Забавно, что в случае необходимости, оснащённые по последнему слову техники крыльями они, до этого убегающие, могут подняться в воздух и быстро улететь, хотя к этому способу прибегают крайне редко. Они создают целые «тараканники» (по аналогии с клоповниками) в v-образном дне, где лежит то, что редко достаётся: пачка кофе, упаковки со льном и крупой, мука. Они объедают папайи, овощи, стоит им найти малейшее повреэдение в кожуре, разъедают фрукты так, что в них образуются целые котлованы. Раздражает это, но, с другой стороны, мы сами виноваты, что не придумали более приспособленного к условиям местной жизни хранилища. Поэтому сосуществуем по принципу «кто успел, тот и съел».
Пауки давно стали нашими добрыми соседями, получая иногда подарки в виде кузнечика или цикады. Правда, их сети бывают настолько велики, что преграждают дорогу, тогда приходится выбирать: нагнуться или обойти или подкинуть работы длинноногому, порвав довольно прочные нити, которые, случаются тянутся на метры между ветками деревьев или кустов. Это, в основном, относится к тн банановым паукам, которые живут отнюдь не только под банановыми листьями.

А мне нравятся «танцующие» пауки: небольшое тельце на тонких изящных ножках, слегка покачивается, если сидит на месте, обычно появляется с настроением темноты в ванной.
Наверное, многие в детстве ловили дождевых червяков в лужах или хотя бы наблюдали за ними. Детство было так давно, что уже и не вспомнишь наверняка, а вот городских извивающихся представителей, которые в огромном количестве выползали на тротуары, стоило пролиться дождю, я вряд ли скоро забуду. Всегда передо мной вставала дилемма: либо смотреть под ноги, стараясь обойти и не раздавить ни одного червяка, либо плюнуть на эту предосторожность и быстро идти, делая вид, что не замечаешь что-то мягкое под подошвой ботинка. Здесь я такого не видела, зато червякам земляным радуюсь, потому что они демонстрируют плодородие почвы и вселяют надежду на будущие урожаи.
Цикады, от совсем крошечных, с сантиметр длиной, полупрозрачных, до огромных, с ладонь, трещащих так, что слышно на расстоянии нескоких десятков, а, может, и сотен метров, от светло-зелёных до изумрудных и чёрных, с наступлением дождливого сезона замолчали ещё на девять месяцев. Их оглушающий треск, редкие ночные истошные «крики» и вечернее сумасшедшее метание в пятнах света, похожее на предсмертные судороги, с непременным последующим приземлением на что-то твёрдое и уже финальным затиханием, остались в прошлом. Оттрещав своё, став едой для многих видов птиц и животных, они превратились в почву, готовясь возродиться следующим тропическим летом, чтобы сделать ещё один виток…
Наблюдать за насекомыми интересно и познавательно, сказали бы нам в детстве родители, сами в это не веря. Однако, это именно так. Смотреть, как плетёт свою паутину паук, как он опутывает незадачливую жертву, оставляя ее делать бессмысленные попытки освободиться, не съедая сразу, оставляя на потом, делая запасы. Просто смотреть на него и поражаться устройству всех его членов, слаженная работа которых во много раз совершеннее самых умных механизмов: в ней нет ни одного лишнего движения, все продуманно и четко. Восхищаться причудливым узорам на крыльях бабочек, словно кружевным крыльям ночных полупрозрачных матыльков, забавному устройству сигнальной системы двухцветных светлячков, которые, как и цикады, атрибуты сухого сезона: им на смену придут другие, с белыми фонариками.

Даже гусеницы, которые всю сознательную жизнь вызывали содрогание и приводили меня в панику, сейчас приковывают мое внимание своим видом: пушистые, яркие, мохнатые, с усиками и щетинками, зелёные, словно крыло попугая, сиреневые, оранжевые или скромно-чёрные: невозможно оторвать взгляд от этого чуда природы и уж тем более, рука не поднимается лишать это чудесное изобретение жизни.
На смену одним звукам усилились другие: птичьи голоса кажутся теперь громче и разнообразнее. Снова прилетают попугаи: то крикливые мелкие, оккупирующие кроны высоких деревьев своими ярко-зелёными пернатыми стаями, то покрупнее, час темными перьями на крыльях и хвостах: эти, похоже, не брезгуют яйцами своих сородичей в оставленных без присмотра гнёздах и дуплах тех же деревьев. Макао иногда пролезают над садом, высоко-высоко, парами, как всегда. Если и попадётся одинокая птица, то непременно будет кричать, то ли плача о потере, то ли разыскивая свою половину. Мне казалось, время гнездования закончилось: так крепко засел в памяти эпизод с теми птенцам, покинувшими свой дом вроде ожидаемо, но неожиданно скоро. Никак мне их не забыть, хотя гнездо уже сняли из-за необходимости обрушить стену, у которой оно крепилось. Но новая радость, да ещё и не одна: в опустевшем было гнезде на папайе у парника снова голубые яйца, а у птицы, которая их снесла и высиживает, серо-коричневой невзрачной, как многие самки, птахи, такой же голубой, как яичная скорлупа, клюв. А самец как будто принадлежит другому виду - чёрная спина и хвост и ярко-красные брюшко и грудка, у подруге досталось только несколько бледно- розовых перьев у шеи. Наличие пополнения обнаружила, услышав, как то и дело она вспархивает с тёплого местечка при приближении моих шагов. А если я работаю в парнике, она, сидя в своём укрытиии, развернувшись клювом в мою сторону, внимательно наблюдает за действиями потенциально опасного объекта. Гнездо под банановым листом… Теперь и ещё одно, спрятанное в зарослях травы у дорожки к реке. Снова обнаружить его дала взлетающая при каждом приближении наседка. Но эта чуть опередила свою коллегу: в гнезде вместо округлых яиц сидят и чуть шевелятся голые слепые птенц, которые, не пройдёт и двух недель, оторвутся от земли и полетят вместе с родителями исследовать воздушное пространство.

Летучие мыши иногда пересевают пространство дома, пролетая между потолком и пологом кровати.
Мне нравится наблюдать за лягушками. Сначала река, ее неглубокие, ставшие за время сухого сезона непроточными заводи, наполняются густой чёрной массой бесчисленных головастиков, потом уже то здесь то там прыгают эти забавные создания, радуясь дождю. Движения их изящных длинных ног, на которых рельефно вырисовываются все мышцы, слаженны и точны, цепкие пальцы не дают скользить, если, конечно, висмутов существо не прыгнуло на полированную сталь или стекло. Их более крупные родственники, жабы, забавно раздуваются, сидя вечером на дороге, привлекая своим горловым «пением» партнеров. Люблю подкрасться и взять такое пузатое нечто, почувствовать влажность и прохладу шершавой кожи, провести пальцем по спине, шутя про царевну-лягушку.

Так много этих с виду неповоротливых, но на деле вполне быстрых земноводных заканчивантсвою жизнь под колёсами машин и мотоциклов, делая отчаянную попытку в несколько прыжков преодолеть проезжую част : часто вижу мертвые тушки, распластанные и сохнущие на солнце, превращающиеся в мумии.
Мне ничего не стоит оттащить с дороги и ящерицу, оказавшуюся в той же ситуации, если, конечно, из неё не торчат выдавленные внутренности.

Испытываю только легкую грусть, но ни следа отвращения, когда приходится это сделать: пусть лучше она, разложившись, обогатит органикой почву, чем подвергнется многократному наезду в сотни раз превосходящих ее по массе железных махин. Игуаны ловко карабкаются по деревьям и плавают в воде. Живущие вблизи домов крупные ящерицы совсем распоясались: так топочут по крыше, что, кажется, проломят ее корми родными лапами и служащим опорой хвостом. Они так забавно улепётывают, когда слышат наши шаги, на задних лапах, что напоминают маленьких динозавров из известного кинофильма. А маленькие полупрозрачные гекконы повсюду: сидят на папайе, ловя там наших заклятых врагов, портящих плоды папайевых мух, ползают по столам,забираются на полки с посудой, откуда наблюдают за происходящим, перебегают по столу, охотясь за насекомыми. Они здорово раздувают горло в момент охоты или во время переваривания пищи, будто стараются подчёркнуть, что они не так уж малы, и придать значительность своей особе. А ярко зелёных можно записать в одну команду с попугаями, кузнечиками, которые кстати, бывают очень крупными, с красивым орнаментом на коричневом фоне, лягушками с выпученными глазами и цикадами. В местной олимпиаде они точно бы поддерживали друг друга.

Про то, как я вылавливала из реки креветок, уже было сказано, а плавать, не нарушая баланса, бок о бок с серебристыми рыбками очень приятно: будто ты немного русалка и тоже причастна хотя бы чуточку к пресноводному царству.
Змей я не видела очень давно: это прерогатива А.: встречать их на своём пути и обездвиживание в целях безопасности и в порядке самообороны. Меня они, я думаю, «обходят» стороной: ну какой интерес во мне: не кричу истошно, не размахиваю мачете… Если только молчаливым взглядом провожу, проследив траекторию движения.
Вот и до млекопитающих добрались. Енот, лакомка и наглец, отчаявшись, видимо, найти себе десерт в нашем доме, редко показывается. Интенсивно оберегая урожай, мы совершенствуем методы и способы его хранения, придумываясь новые и новые ухищрения, дабы сохранить с такой заботой и вниманием выращенное для себя. Бывает, под утро, пока ещё темно, забирается на верхнюю полку, почуяв аромат спелого ананаса. Но мы спим чутко: яркого света фонаря или громкого голоса бывает достаточно, чтобы прогнать воришку.
Носухи просто шастают по саду, вынюхивают, ищут, что бы такое съесть. Однажды, услышав странную возню в русле ручья у дом, разом выглянули наружу: две носухи, что-то не поделив, издавали противные звуки, затеяв борьбу. Проигравший спасался бегством.
Крысы ходят по двору, не стесняясь электрического света, грызут коробки, иногда забираются в дом, сидят, притаившись, в туалете. Как домашние животные уже.
Вот так мы и живем: на границе миров или во взаимном из проникновении: мы немного вмешиваемся в их жизнь, а они - в нашу. Стараемся соблюдать нейтралитет, уважать среду обитания друг друга и избегая конфликтов. Наблюдаем, привыкаем, подстраиваемся. Маленькие и большие, опасные и не очень, ядовитые, назойливые и просто милые, и мы, двуногие телефоновладельцы.
Обо всех вроде написала, никого не забыла, но пора заканчивать: а то получается не дневник, а какие-то записки не очень юного натуралиста.

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.