lenaknekhtina

Categories:

Как не бояться

Перейдя стремительную реку по пояс, смело шагая через камни, сопротивляясь потоку и крепко вцепившись руками в веревку я заслужила звание «храброе сердце», ничуть на претендуя на комплимент и не бравируя необходимыми умениями. 

Раньше я была ужасной трусихой. Меня пугало все: открытая вода, высокая скорость, большая (и даже не очень) высота, маленькие насекомые и щели в мостах через Неву. В детстве еще боялась темноты, и страхи увеличивались в разы, стоило остаться одной в квартире, и всю жизнь, аж до истерики, – собак. А теперь мне пишут, что я смелая. Не знаю, что такое смелость, храбрость, остальные слова по теме. Мне кажется, эти эпитеты не про меня. Моя смелость – это не понимание опасности и желание вступить с ней в спор: кто сильнее или кто хитрее. Отчасти это безрассудство, когда я, представляя потенциальную опасность, стараюсь не брать это знание в расчет и просто делаю то, что хочется. Так было с моим парашютным прыжком: мне просто необходимо было его совершить, потому что несколько лет уже сидело это желание внутри и не давало спокойно жить, словно не вытащенная заноза, которая, задетая, снова начала причинять боль. Мне было необходимо сделать это, чтобы поставить мысленную галочку, отчитаться перед собой за еще один реализованный пункт мысленной программы глупого ребенка. Еще один пример — эт0 январский рафтинг, по просьбе и большому желанию моего знакомого, который вбил себе в голову, что запомнится мне он исключительно этим аттракционом. Признаться, на суше я чувствую себя более уверенно, чем в воде, поэтому некоторая нервозность присутствовала, да чего уж таить: трясло меня изрядно, тем более подмешивался холод и влага от совсем не теплой горной реки. Мысль у меня была одна – не отпускать руки, что б ни случилось. С этой мыслью мы преодолели самые сложные участки, а на гладкой воде мне было даже немного скучно: никакого «экстрима». Так что страх самоликвидировался, освободив место интересу и любопытству: а как там дальше.

Так же было и с роликами, когда я в гордом одиночестве поехала на Крестовский в купленных недавно с рук коньках, не зная, ни как стоять, ни как управлять ими. Пришлось на ходу, рискуя своим здоровьем и безопасностью окружающих, отрабатывать умение вертикальной езды и медленного торможения, а также избегать неконтролируемого заднего хода.

За смелось часто принимают необходимость. Два года назад я впервые села на горный велосипед, на большой и тяжелый для меня горный велосипед на Крите, в сопровождении заядлого велосипедиста с многолетней практикой на быстром сверхлегком и оснащенным по последнему слову шоссейнике, который в состоянии развить скорость более 50 км в час. Впервые в горах, где дороги извиваются узкой лентой вокруг ущелий и возвышенностей, где дорога идет только вперед, твой партнер уже не виден с расстояния нескольких км, а тебе нужно не только его догнать, чтобы не потерять окончательно единственный ориентир, но и постараться удержаться в седле, откуда сносит боковой ветер. В гору было тяжело и я мечтала о спуске, ожидая его за каждым новым поворотом, оборачивавшимся все новым и новым разочарованием, но потом наступал спуск... Спуск оказывался не менее трудным испытанием, потому что узкая обочина то и дело грозила съездом в бездонную пропасть, а скорость достигала порой 50 км час. Добрый друг велел не жать на тормоз, но я не в состоянии была следовать его указаниям, боясь не вписаться в очередной уступ или налететь на неприметный камень. Но я ехала, потому что остановившись раз, стартовать было еще страшнее, а добраться домой все-таки хотелось. Хотя, не скрою, на подъемах меня часто успокаивало знание того, что в необитаемых местах все таки попадаются пикапы, которые, в случае абсолютной неспособности продолжить путь, смогут подобрать несчастного горе-велосипедиста в лице меня. Это необходимость и желание добраться, страху приходилось отсиживаться в их тени, поджав хвост и помалкивая в тряпочку.

О дороге в Лимон я уже много раз писала: там либо смотришь во все глаза и едешь вперед, стараясь не замечать проносящихся грузовиков, либо трясешься, стоя у дороги, однако город сам никак не приближается, поэтому не стоило и начинать, если все так. Просто надо доехать, других слов в голове не должно было быть написано очень яркими чернилами, так, лишь еле-видные карандашные пометки.

Снова безрассудство, уверена, многие бы так назвали мою поездку на мотоцикле. Точнее сам факт ее наличия в моей «истории». А если сел раз, то есть только два возможных пути: либо слезть и, обезопасив себя от падения, лишиться возможности испытать новые ощущения и увидеть новые места, либо пересилить секундную слабость и, приняв момент, получить удовольствие, накрыв радостным плакатом сморщенный лоскуток пытающегося выпендриться гадкого щекотка.

Что такое страх? Работа головного мозга, рисующего в воображении возможные последствия неосторожного шага, оторвавшейся детали, медленной реакции. Страх – это не жизнь в настоящем моменте, а грезы о будущем с нежелательным исходом. Поэтому смелость – это часто не смелость, не отвага и храбрость, а просто исключение из практики настоящего пустых размышлений о будущем, которое еще не наступило и о котором никто ничего не знает. Можно строить планы на завтра, но никто не обещает, что завтра наступит и будет именно таким, как его запланировали, никто не может гарантировать, что за правильным шагом не последует независящее от вас падение тяжелого предмета, оторвавшегося колеса или попавшего прямо в глаз осколка метеорита. Никто не знает, как оно будет, поэтому пустые фантазии ни к чем хорошему не приведут, а только отвлекут и ухудшат концентрацию, собранность и природную ловкость. Любой с легкостью пройдет по лежащей на полу доске, но по той же доске, висящей над рекой, продвинется лишь половина, и то с явно меньшей скоростью. А ведь ничего особо не изменилось: лишь заложенная в мозгу мысль о том, что можно упасть, не дающая покоя.

Я не думаю о змеях, и они никогда меня не трогают, оставаясь поблизости, но не утруждая себя в нападении: то питон лежал в нескольких самнтиметрах от моей ноги, то ядовитая торчеопела застряла в хозяйственном ящике, в котором я часто что-то беру, даже не заглядывая внутрь, то с ближайшего дерева сползет блестящая лента: я не думаю о них, наши мысли никак не пересекаются, что не дает повода соприкоснуться физическим оболочкам.

В прошлую среду мы перешли реку с А.: он меня страховал, но в один момент я потеряла опору и чуть повисела на веревке, поддавшись течению. В обратный путь пришлось двигаться в одиночку, потому что другого ничего не оставалось: связи нет, а дождь, казалось, вот-вот начнется, осложним положение. Так всегда надо делать. Просто некогда было отвлекаться на прогнозирование нежелательного исхода, а беспокоила меня только надежность крепление рюкзака с компьютером и документами, но никак не собственная целость. Поэтому обратный путь я, как белый человек, проделала по дну реки, потренировав немного мышцы рук и получив порцию гидромассажа. Все просто: это никакая не храбрость, а пресловутое желание оказаться под крышей в случае непогоды. То же самое было и тогда, когда мы немного перевернулись и наглотались речной воды в один из прошлых переходов. Здесь одно лекарство – не думать. Выключаешь мыслительный процесс и сосредоточиваешься на процессе двигательном: поставить ногу в нужное место, не ослаблять хватку... 

На самом деле мне так понравился процесс, что прямо искала повод снова совершить марш-бросок в сторону деревни, но он не подвернулся.

Советы я не даю, но попробовать не думать о будущем в не совсем привычных ситуациях можно смело: хуже точно не будет, а лучше - пожалуй.


Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.