lenaknekhtina

Categories:

Вишнёвый пирог или приступ мазохизма

На днях смотрели какой-то ничего не стоящий и не значащий фильм, каких тясячи, в котором один из персонажей заказал в кафе вишнёвый пирог...

Оказалось, что фото есть)
Оказалось, что фото есть)

И тут я явственно ощутила на языке тот самый вкус, вкус своего любимого вишнёвого пирога. Хоть и нет у меня здесь ни одной фотографии, но глаза помнят небольшой, всегда на полпорции продуктов, открытый пирог по рецепту из жж, с горячей ягодной начинкой и с хрустящим, немного передержанным в духовке, судя по цвету, засахаренным тонким тестом, которое чуть похрустывает во время разрезания. И в дополнение к нему чашка крепкого кофе, чтобы хоть немного нейтрализовать сладость десерта. Мой любимый, из элементарных продуктов, лёгкий в исполнении и не требующий много времени пирог. 

Воображение не захотело останавливаться на полпути и понеслось дальше. Вспомнилось, что свежей вишни и черешни я не ела уже почти два года, да и замороженных ягод не помню чтобы покупала. А так хочется иногда поменять так желанные многими манго и папайи на корзинку ягод. Любые были бы к месту, особенно малина и чёрная смородина, которые здесь «не водятся».

Очень захотелось попасть туда, где это всё растёт, но тут же вспомнилось, что попасть сейчас можно разве что в карантин, причём разными путями. И стало грустно от того, что даже вишнёвый пирог сейчас недоступная опция, а за ничего не значащей грустью обрушилась вдруг лавина того, о чём вовсе не надо вспоминать: об упущенных возможностях. В этом ключе пронеслась в голове не молниеносно, но с остановками вся жизнь, начиная со школьного возраста и до настоящего времени.

Когда мне было 17 лет, я по совету своего репетитора по английскому написала письмо практически первому попавшемуся в газете объявлений голландцу с целью практиковать письменный английский. Выбрала, потому что понравилось имя – Martin Martin, как у гуся в истории про Нильса. Переписывалась без задней мысли: радовалась открыткам с видами Ватерлоо и Дельфта и отправила своё фото, когда попросили. Я была совсем невинным ребёнком, а дядя был в два раза старше меня... Он позвонил мне несколько раз, а потом захотел приехать, готовый сделать мне предложение, недвусмысленно намекая на это фотографиями своеих племянников и рассказами о желании иметь большую семью. Прими я его, всё могло сложиться совсем по-другому. Давно бы уже говорила на голландском, закончила бы местный университет (наверное), нарожала бы детей и жила припеваючи в ЕС, свободно перемещаясь по миру и наслаждаясь европейским укладом. Но я была бы не я, если б всё было так просто. Если бы могла продумывать шаги и была бы корыстной, не сомневаясь ни в чём, выскочила бы замуж, а потом как-нибудь сумела бы привести человека в приличное состояние: ради меня смог бы скинуть лишний вес, а я получила бы желанное гражданство. Но в последний школьный год меня ещё никто не целовал, и думать о муже, тем более, вдвое старше, пусть даже из Голландии, о которой я знала так же мало, как и о Коста-Рике два года назад, я была не готова. Номер один.

Могу ошибиться во времени (с недавних пор хронология моего жизненного пути даёт сбой и я затрудняюсь с указанием верного промежутка, но в данном случае это не так важно), но, предположительно, в конце второго курса института состоялось знакомство с финнами. Не помню подробностей и предыстории, но, скорее всего, знакомство с северными соседями произошло по наводке нашей преподавательницы. Помню, что вместе с двумя знакомыми мы украсили своим присутствием обед финских мужчин в каком-то ресторане в районе канала Грибоедова, который уже давно не существует. Потом один из них пригласил меня пообедать с ним, предоставив мне выбор ресторана. Как сейчас помню, что он пал на плавучий, казавшимся мне тогда верхом шика, ресторан на Неве («Ариель»?). Помню, что кавалер был не слишком щедр, а выбранное блюдо, кроме разочарования, ничем не запомнилось. Продолжили свидание в кафе Журналистов на Невском чашкой кофе и чем-то ещё. Ещё одно предложение руки и сердца с возможностью уехать в далёкий Рованиеми и стать настоящей финской жительницей. Почему я не согласилась? Ну да, жених – не красавец, чуть старше, зато преподаёт и может поспособствовать повышению образования. Но я не меркантильна: не нравится человек, значит, нет. А могла бы... Говорить по-фински, как по-русски, ездить в Хельсинки на ночном поезде, кататься на горных лыжах, познакомиться с Joulu pukki, научиться управлять оленьими упряжками, пить на Рождество Gloggi, а на Пасху есть Mammi, наблюдать северное сияние и пить литрами чёрный кофе.

У меня было удобное место младшего секретаря в бывшей когда-то частично норвежской компании, в просторном офисе с непыльной работой. Но мне захотелось куда-то развиваться и я перешла на этаж ниже, где меня каждое утро встречали неприветливые лица и совершенно не по мне деятельность, связанная с втюхиванием ещё не существующего офисного центра потенциальным арендателям. Я ушла, хотя могла бы попытаться вернуться назад, обеспечив себе более-менее независимое существование в добрачный период, но я этого не сделала, чем обеспечила нелюбовь свекрови с момента нашего знакомства.

Я упустила возможность получать декретные деньги, уволившись с работы накануне беременности, пустив всё на самотёк и дав слабину, хотя могла бы переступить через себя и, даже ценой унижения и заискивания, сохранить не сильно привлекательное, но более-менее надёжное место в РосТелекоме. Я побывала в Каталонии и Риге, но отчаялась найти другое место, да и чувствовала, что поиски того не знаю чего были тщетны. Услышав весть о будущем внуке, который должен был появиться у невестки-иждивенки, свекровь изменилась в лице...

Мне трудно писать о детях, но в период их младенчества я упустила самую главную возможность – возможность стать для них лучшей мамой. А потом я просто перестала ей быть. Это чёрная полоса и лучше не вспоминать подробности, иначе слёз не миновать.

Я могла начать жить как мать-одиночка одного ребёнка, снимать квартиру рядом со второй половиной бывшей семьи, работать в том же районе. Всё получалось... Если бы не несчастный случай, который снова ввёл меня в состояние крайне тяжёлое. Вслед за решающим поступком моей жизни я, погрязши в дебрях собственных страхов и неуверенности, проворонила шанс обзавестись хоть какой-то жилой площадью в СПб и, предвидя ничем не подтверждёные «лучшие» возможности, лишила себя тёплого местечка на ЛАЭС, которое в дальнейшем могло сулить массу приятных мелочей и не только. Всё это могло быть, но не было.

Перейдя в состояние уже окончательно одиночного плавания, пережив первую больницу и поправив душевное здоровье под папиным крылом, нашла, казалось бы, лучшее из возможного для меня место работы. Оно могло стать постоянным на долгие годы: близко, светло, удобно, престижно, столько плюсов у меня ещё нигде не было, да и я была на хорошем счету, даже влюбиться успела за недолгие два месяца работы, даже друга нашла в это время. Всё складывалось просто прекрасно, но извечное шило в известном месте снова не дало мне покоя и прыжок с парашютом поставил жирную точку в радужных ожиданиях. Если бы не друг и его предложение и молниеносно последовавшее за ним согласие принять меня в новый колектив, не такой удобный и не такой перспективный, как предыдущий, моя жизнь снова могла скатиться до самого дна, но почти год я держалась на плаву, периодически захлёбываясь, но всё-таки находя силы выбраться на поверхность.

Что ж, если бы всё предыдущее сложилось иначе, я могла бы никогда не побывать в Гданьске, который подарил мне первый опыт настоящей, не туристической жизни за границей, показав Европу, хоть и не самую западную, немного под другим углом. Но и этот шанс я упустила, поддавшись приступу слабоволия. Мне нравилось работать и гулять, но не нравились условия жизни. А надо было лишь чуть-чуть потерпеть, и у меня была бы рабочая виза и шанс почувствовать себя полноправным членом общества и улучшить окружающее меня пространство. Всего три недели - и прекрасный день, перенёсший меня из солнечного Гданьска через пасмурный Турку и ветренный Хельсинки назад, на север Петербурга. Но почему-то я почувствовала, что нужно вернуться. Часто говорят, что интуиция не подводит, но моя интуиция живёт какой-то отдельной от меня жизнью и даёт советы в соответствии со своими собственными представлениями о том, что для меня будет лучше, а что, наоборот, приведёт к очередному коллапсу.

Дальше – бесконечные поиски работы, возможность хоть как-то существовать и периодические впадания в непродуктивное состояние депрессии, из которого кто-то или что-то вытаскивали. Или я сама делала над собой усилия, пока не случилось последнее лето перед отъездом в далёкую страну. Но если бы всё, о чём я написала, случилось не так, я бы вряд ли познакомилась с А. и никогда бы даже не подумала перелететь через океан в поисках рая на Земле, к которму никогда особо не стремилась. 

Дальше - новый этап, но, к счастью или к сожалению, со старой мной. Снова приступы нерешительности оказываются слишком сильными. Имея в кармане обратный билет, я долго колебалась, воспользоваться им или нет, и сейчас думаю, что принятое решение было неверным. Ещё в начале января мне ясно дали понять, что ждут меня на всё лето в нежно любимой мною Эстонии на работу. На всё лето, с достойной, по моим представлениям, зарплатой, вдали от города, вблизи национального парка. Но карман уже жёг билет, и я не знала, как будет там. Поэтому обещать ничего не могла. Весной я убедилась в том, что работники найдены, но я могла рискнуть. Теперь я точно знаю, что риск был бы оправдан и, прожив дождливый сезон в Европе, я могла бы вернуться с некой заработанной суммой, расплатиться с долгами и потратить часть на путешествия. Но я просидела здесь. Ничего не делая и ничего не зарабатывая, всё больше погрязая в пучине безденежья и неуверенности. Тогда решающим было слово А.: надо сначала построить дом, чтобы было куда возвращаться. И не хотелось предавать его, покидая так заботливо созданное с нуля жилое пространство, и так хотелось продлить время тропических фруктов, которые уже почти поспели на деревьях. И я боялась больше не вернуться, а тогда ещё очень хотела оставить за собой право здесь быть. Но когда я вернулась, того смысла, какой я вкладывала в понятие «дом» первоначально, уже почти не было. Это место стало отдаляться от меня с той самой минуты, как стало похожим на настоящую усадьбу, только в тропиках. Год старалась об этом не думать, но решила снова попытать счастье. И удача могла бы мне снова улыбнуться, но всемирная истерия на этот раз вмешалась в тихое течение моей жизни. Я снова здесь на неопределенный период.

Про возможность претвориться влюблённой и, пользуясь случаем, вернуться в Европу и начать следующую свою жизнь там с чистого листа я, пожалуй, не буду много писать. Просто я так не умею: моё лицо и тело всё говорит без слов, а на дружеские отношения мало кто соглашается.

Упущенные возможности или новые перспективы: смотреть можно с разных сторон. Лучше, конечно, считать, что происходящее на самом деле всё-таки лучше теоретически возможного, но иногда так совсем не кажется. Но эту тему, затронув раз, лучше снова отодвинуть в самый дальний угол. Ведь всем известно, что ничего вернуть нельзя, потому что прошлое – это прошлое, и его больше нет. Можно только пробовать, снова и снова решая, что же важнее, снова ошибаться или просто выбирать разные дороги, строя свою жизнь день за днём или разрушая в одну минуту.

P.S. Когда же закончатся эти жизнеописания!? Иногда у меня такое чувство, что, как только вся моя жизнь перельётся на страницы этого журнала, у меня начнётся совершенно новая глава, никак не связанная с прошлым. Или книга закроется.

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.